Иван Арнольдович Борменталь

Да в вашем понимании всё, что не ваш дебош, уже насилие.

Сегодня масленица, можно еще. А завтра все, диета для поддержания духа.

Швондер зачастил как-то к Филиппу Филипповичу, что мне уже приходится порой скрываться от его излишне любознательного взора. Он и так уже грозил милицией за мое проживание здесь при регистрации на старой квартире.

Так бы и спустил Швондера с лестницы собственноручно. Дотащить бы его куда повыше и сбросить, чтобы больше жизнь не портил людям.

Наблюдения за Шариковым все больше напоминает криминальные сводки... Надо было все же проводить отбор тела для эксперимента по пересадке гипофиза.

Невозможно оперировать при постоянно выключающемся свете!
Вот глаза привыкли, и уже свет потух — надо адаптироваться к тьме и свету свечи. Только привык к свету, и тут же верхний свет слепит, потому что никто не озаботился выключить светильник.

Нашли мертвого кота девушки, живущей на первом этаже. Шариков вопит, что я все правильно сделал, но я опасен для общества. Пришлось отмывать комнату с реагентами, чтобы перестало вонять.

День пятый.
Находиться в моей комнате невозможно. Выносим мебель, чтобы найти источник. Шариков помощи не оказывает, но внимательно следит. Подозрительная дружелюбность сходит к нейтральному отношению.

День третий наблюдений.
В комнате, которую мне позволил занимать Филипп Филиппович, начинает вонять тухлым. Поиски источника результатов не дали.

День второй. Все ещё не понял, что натворил Шариков.
Шариков продолжает вести себя исключительно дружелюбно.

Шариков только что подошел, обнял и сказал "Хороший ты всё-таки мужик, Борменталька".
Хожу теперь, озираюсь по сторонам. Откуда на меня шкаф упадёт.

И все же, Филипп Филиппович не зря светило. Смог помочь несчастному.

Не занимайтесь, господа, самолечением. До добра это никого не довело. Сегодня был пациент, который себя до обильного кровотечения довел. Никак остановить не могли.

Интересную я процессию сегодня увидел... Женщины с голыми грудями, прикрывающиеся табличкой "Позор" и "Долой стыд". И отвернуться было невозможно, они же всю улицу идут!

В самом деле, терпеть этого возмутителя спокойствия больше невозможно!

Не понимаю. Понимал бы, не было бы нужны спрашивать.

Допустим, в пылу рассказа Филипп Филиппович неосторожно столкнул меня с кафедры. Но вот со сцены выталкивать в коридор было не обязательно, я чуть в уборщицу Галину Евгеньевну не врезался.

И что с того?..

Что случилось?

Где же я матерился, позвольте узнать?

ДА ТАКОЕ ХАМСТВО ТОЛЬКО ПРЕСЕКАТЬ И ПЕРЕБИВАТЬ И ОСТАЕТСЯ!

Да и одного Швондера много на Москву! А вы тут дополнительного желаете!

В Африке — хоть баобабы! А Дарья Петровна и Зина — женщины.

Шарик, повторяйте за мной. Жен-щи-ны. Женщины они, а не бабы! Откуда в вас только столько похабных выражений?

Чего мне не достает, простите?

Вас мне мало, ну конечно...

Каким бабам, Шарик?

Пациентка подарила статуэтку. Красивую, аккуратно сделанную. Кот полосатый, с зелеными глазами.
Жаль, не прожила статуэтка долго в доме Филиппа Филипповича...

И все же надо поприличнее что-то купить. Зеленый пиджак не солидно выглядит. Надо смокинг. И бабочку. Обязательно бабочку!

Перед докладом никак не могу успокоиться. Волнуюсь страшно! Уже всю комнату исходил. Даром, что она небольшая. Повторил весь доклад. Еще раз повторил. С пробкой позанимался. А впереди еще два часа. А усидеть не выходит!